А я как не любила всевозможные акции и протесты, так и не люблю. Я в принципе за все, что не несет в себе зла.
"-... Я был знаком с одним человеком, который сразу после смерти своей жены заперся у себя в комнате и просидел там до самых похорон, решая шахматные задачи. Его сочли бессердечным, но я знаю, что свою жену он любил больше всего на свете. Просто он ничего лучшего не мог придумать. День и ночь решал шахматные задачи, чтобы хоть как-то забыться.
Жоан стояла теперь посредине комнаты.
- Значит, поэтому ты и играл в шахматы, Равик?
- Нет. Я же рассказал тебе о другом человеке. А я спал, когда ты пришла.
- Да, ты спал! Ты еще можешь спать!
Равик привстал на постели.
- Я знал и другого человека. Потеряв жену, он лег спать и проспал двое суток. Его теща была вне себя. Она не понимала, что можно делать самые, казалось бы, неуместные, противоестественные вещи и быть при этом совершенно безутешным. Просто удивительно, до чего нелеп этикет горя. Застань ты меня мертвецки пьяным - и приличия были бы соблюдены. А я играл в шахматы и потом лег спать. И это вовсе не говорит о том, что я черств или бессердечен. Что же тут непонятного?"
Эрих Мария Ремарк "Триумфальная арка"
Все же это заговор против моей стройности. Уже потолстела.
Предыстория. Мое руководство недели 2-3 назад сообщает, что я должна пройти аккредитацию для участия в каком-то НАТО-вском мероприятии. Я, не долго разбираясь, что за мероприятие, аккредитовываюсь на их сайте. Выясняется, что позднее я должна буду забрать аккредитацию лично ближе к дате проведения этого мероприятия. Отлично, говорю я.
История. Настало время забрать аккредитацию. Я уточняю на сайте время работы аккредитационного центра. Я вообще никуда не хожу, не узнав часы приема. Прихожу тогда, когда, якобы, нужно, но выясняется, что у них обед и когда этот обед закончится никто не знает. Более того, единственная живая душа, находившаяся там, имеет наглость сказать мне, что я должна приехать вечером или на следующий день. Добавляет при этом: "Не думаю, что Вы такая занятая". Извините, дальше будут маты. Какое дело этой кабинетной мышке, как я трачу свое личное время? Хочу работаю, хочу сплю, хочу ебусь, хочу аккредитацию оформляю. Я ухожу и думаю, что вернусь только если президент все же будет участвовать. Позднее мне сообщают, что будет, а значит, я вынуждена туда ехать опять. На этот раз я решила не доверять информации на сайте, а позвонить. По телефону мне сообщают, что работает аккредитационный центр с 8.00 до 18.00 с перерывом с 13.00 до 14.30. Чудесно, говорю я и приезжаю туда на следующий день в 12.30. И что, вы думаете, я вижу? Я вижу закрытую дверь и объявление: Обед до 14.00!!! Я иду в соседний торговый дом, покупаю там себе платье, на выходе встречаю толпу этих самых сотрудников аккредитационного центра с пакетами, мирно щебечущих на своих английском и французском. Сдерживаю желание высказать им все, что я о них думаю, прямо там, и направляюсь за аккредитацией. Они приходят туда с опозданием, видят меня (запомнили, что я тоже была в ТЦ), начинают извиняться, я делаю каменное лицо и игнорирую все, что они мне говорят. Беру аккредитационный бейдж, при них потрошу сумку, которую они выдали, забираю оттуда только информационную брошюру, остальное (блокноты, ручки, какие-то диски, саму сумку) оставляю со словами: "Лучше бы научились уважать чужое время", еще раз выслушиваю ненужные мне извинения и ухожу.
Финал. Уже на выходе из аккредитационного центра мне звонят и сообщают, что президент в этом мероприятии все же участвовать не будет, а значит и мне бейдж не нужен!
P.S. И ладно бы, если бы мне одной так не повезло. Таких журналистов, которые никак не могли к ним попать, было не мало. И ведь каждый все же будет ездить к ним до бесконечности, пока не получит злосчастный бейдж. Именно это и позволяет им вести себя таким образом.
Я почти решила отказаться от услуг Мегалайн. Рассматриваю вариант подключения к интернету через Алма-ТВ. Финансовая выгода хоть и не сильно большая, но все же есть. Разобраться бы еще с тем, есть ли выгода в качестве услуг.
Меня приятно удивила «Air Astana». Уровень обслуживания с тех пор, когда я летала их рейсами (а это было в последний раз месяца два назад), вырос многократно. На фоне российских «Трансаэро» и «Аэрофлота» так вообще просто чудо! И еда лучше, и бортпроводницы внимательнее… Система для просмотра фильмов в салоне работает бесплатно. Даже подушку просить не надо, она сразу лежит на каждом сиденье, а при ночных перелетах безо всяких вопросов раздают пледы, носки и маски для глаз. Чай приносят сразу, как заканчиваешь есть, а не через пол часа. Приборы не пластиковые, а металлические. И улыбаются, улыбаются, улыбаются… И я уже не говорю о том, что самолеты у них хорошие. Помнится, раньше были гораздо старее. Когда это они успели заменить свой парк?
Один знакомый, у которого супруга работает бортпроводницей в «Air Astana» сказал, что их напугали сокращением штата и действительно увольняют теперь за одно лишь замечание. Три перелета из последних шести были их компанией, так придраться даже не к чему! А с чем же, интересно, связано то, что тратить они на все остальное стали больше? И на долго ли такое?
Сказал один знакомый с претензией на жизненный опыт.
В России нигде не пила нормальный чай. Везде какая-то подозрительная светло коричневая с сероватым оттенком жидкость. На фуршете в Кремле с радостью и надеждой попросила чашку чая... думала, уж там-то умеют... и получила тот же подозрительный напиток, что мне ранее давали в самолете российских авиалиний и в двух московских ресторанах, о которых мне местные говорили, что они весьма приличные. История с плохим чаем повторилась и в Екатеринбурге - там я была в трех ресторанах. Радости моей не было предела, когда в самолете казахстанских авиалиний мне дали нормальный чай. Да, он был пакетированный, но даже он показался мне сказочно хорошим по сравнению с тем, чем потчевали в России. Ума не приложу, в чем здесь секрет.
Я сильно хотела спать. У меня до этого перелета были две бессонные ночи. Я провела все эти часы в полудреме, в неудобной позе, с поднятой спинкой кресла и крепко пристегнутой, чтобы не упасть, когда попадем в очередную зону турбулентности. От частых спусков и подъемов иногда до боли закладывало уши.
Сейчас у меня красные глаза и красное лицо. Через 20 минут надо выходить из номера и начинать работать.
И да, я давно не видела, чтобы при приземлении пассажиры апплодировали.
